На сексуальную направленность всех этих историй с «каторжными работами» указывает то, что в каменоломни никогда не отправляют старого и некрасивого герцога. Герой, который не является объектом сексуального вожделения, пыткам не подвергается. Напротив, молодых и красивых заковывают, морят голодом, бьют у столба, заставляют катать тачку с рудой и изнемогать на веслах. Глумятся. Позорят. Продают с торгов. Иные женщины находят в этом определенную сладость.

В жанре fantasy им подвергается местная интеллигенция, т. е. маги. Моральные страдания других персонажей (не магов) — даже по поводу разоренного отчего дома, погибших и угнанных в рабство родственников — выглядят довольно умозрительно. Другое дело — Дар, иссушающий душу. Маг всегда этим истерзан. Кроме того, он окружен непониманием. Он одинок, несмотря на свое могущество, он один обладает Знанием, которое одновременно есть его Проклятие. Все это гнетет и возвышает — словом, рвет на части.

Можно предположить, что в большинстве случаев автор вкладывает в образ мага значительную часть собственной души. Как-то раз доводилось мне задуматься: отчего сагу об Артуре столь часто излагают либо от лица Мерлина, либо от лица Морганы? Ответ: маги, т. е. интеллигенция, уязвимая и мятущаяся, эмоционально ближе современному писателю, нежели рыцари. И этот подход, кстати, куда честнее, нежели тот, при котором мягкотелый гражданин, отягощенный высшим образованием, воображает себя героем меча.

Представим себе автора fantasy, особенно в начале его пути. Он — мечтатель, которому скучна мещанская обыденность. Как признавался один очень неплохой толстяк-писатель: «Я женился в девятнадцать лет, двое детей, работа… А хотелось — безумной скачки по краю океана…». Какие честные, пронзительные слова! Итак, будущий сочинитель fantasy не понят окружающими (домашними, на работе), а в душе у него живут прекрасные яркие миры… У него есть Дар, Тайный Дар, а отсюда — один шаг до иссушения души.