- Боюсь, брат мой, великий Зевс {в греческой мифологии сын Крона и Реи, царь богов и людей, бог неба, грома и молнии} гневается на Трою.

Я пожал плечами. Пускай святоши вроде Фегея страшатся гнева Зевса. Что касается Диомеда, я никогда не был о нем высокого мнения, считая его самым никудышним из всех греческих царей.

Я высказал это Фегею, и меня услышал старый Антенор.

- Мальчик, - строго сказал он, ибо тогда мне было всего двадцать два года, - не следует глумиться над великим героем, даже если он грек.

Я хранил почтительное молчание, так как Антенор был вполне достойным стариком. Но когда вмешался прохожий, воздавая хвалы Диомеду и выражая опасение, что он обратит троянцев в бегство, я не смог сдержаться.

- Как? - воскликнул я. - Бояться Диомеда? Да кто такой этот Диомед? Слушая эти разговоры, можно подумать, будто он что-то собой представляет! Хотел бы я оказаться сейчас на расстоянии копья от него!

Меня услышали многие - в том числе старый Антенор.

- Хвастун! - буркнул он, отвернувшись, и я заметил улыбки на лицах тех, кто стоял рядом с ним.

Кровь ударила мне в голову.

- Ты поведешь колесницу, брат? - спросил я у Фегея.

Он кивнул, понимая, что я имею в виду.

Спустя десять минут мы вывели нашу колесницу и были готовы ехать на поле.

Нас окружила разношерстная толпа - одни желали нам удачи и предлагали помощь, другие изрекали мрачные пророчества. Я слышал, как один парень бился об заклад, что ни я, ни Фегей не вернемся живыми, но это вызвало у меня лишь презрительную усмешку.

Кисеей улыбнулся мне, но, когда он посмотрел на моего брата, в его глазах появилось странное выражение.

Фегей, всегда жаждущий битвы, занял место возницы. Я вскочил в квадригу, и мы устремились в поле через открытые ворота, слыша крики толпы:

- Смотрите на Фегея и Идея!

В их голосах звучало презрение, но меня это не заботило. Мой атеизм был известен всей Трое, а неверие не было популярным на девятом году великой осады.