К вечеру туман рассеялся, и звено истребителей вылетело на разведку. Когда оно возвратилось, капитан Еремеев, водивший летчиков за линию фронта, сообщил, что санаторий, где расположимся штаб немецкого корпуса, разрушен, а в десяти километрах от пего, сбоку от шоссе, лежит сбитый штурмовик.

В долгом молчании выслушали летчики эти слова, а когда дверь тихо скрипнула за ушедшим Еремеевым, майор медленно встал, и все услышали его гихий голос:

- А какой храбрый был все-таки парень!

Но Яровой не погиб. Он пришел на тринадцатый день, худой, осунувшийся, с запавшими от бессонницы глазами. Ему обрадовались, как родному. Летчики бросились тормошить лейтенанта, но Яровой лишь на секунду согрел лицо теплой улыбкой, а затем опять стал сдержанным и молчаливым. Освобождаясь от объятий, оп нескладно объяснил:

- Зенитки сбили. Почти над самой целью. А штаб я все-таки зажег. Тринадцать дней скитался, пока удалось добраться. Спасибо, ягоды в лесах много... Вот видите, - он показал глазами на изодранные сапоги с отвисшими подметками.

То самое, о чем другой рассказывал бы несколько вечеров, Яровой передал в трех-четырех фразах. Но сейчас на это никто не обратил внимания. Всем стало легче от того, что молчаливый лейтенант жив и невредим. Майор Черемыш, возбужденно размахивая руками, кричал:

- Вот молодец! Ей-богу, молодец! - И вдруг пе без досады хлопнул ладонью по затянутому целлулоидом планшету: - Кого же послать на задание с пятой машиной?

- Постойте, - вдруг сказал Яровой. - А какое задание?

Черрмьпп сердито махнул рукой:

- Да опять эти самые Озерки, около которых тебя сбили. Километром западнее бензосклад, надо поджечь.

- Бензосклад! - воскликнул Яровой. - Это тот, что на левом берегу речушки?

- Ну да.

- А зенитки стоят правее, в мелком кустарнике.... заходить надо с юга, чтобы поменьше в зоне обстрела находиться. Там ещё можно к лощинке прижаться, я...