- Как бы кто-нибудь оттуда не вылез, - пробормотал штурман, но командующий повернулся к нему спиной и пошел к трапу.

Он, конечно, не мог знать, что за горизонтом "Беспокойный" подорвался винтом на мине и теперь возвра-щался в Керчь вместе с "Грозным", не посмевшим идти на минное поле. Если бы знал, не удивился. Он был твердо уверен в победе.

- Дальше не пойдем, - сказал командующий. - Отбой! Фуше! Поднимите: "Адмирал выражает флоту свое особое удовольствие", а потом распорядитесь обедом.

Замки открыты, и пушки развернуты по ветру, чтобы остыли. Люди тоже остывают, и на палубе идет приборка.

Сейберт и командир "Знамени социализма" молча ходят по мостику. Из машины доносятся звонкие удары, визг напильника и веселая ругань. Машинная команда еще не кончила своего боя, потому что механик поклялся до Мариуполя починить разбитый клапан.

- Христофор Богданыч, - вдруг сказал Сейберт.

- Ась? - отозвался капитан, почувствовавший себя на мирном положении.

- Чем замечательна Обиточная коса?

- Обиточная? - удивился капитан. - А чем она может быть замечательна? Коса как коса. С обеих сторон море, а посредине песок.

- Море, вы говорите?

- Конечно, море. - И Христофор Богданыч с опаской взглянул на своего начальника. Он, кажется, не в себе: говорит и смотрит очень странно.

- И больше ничего? - задумчиво спросил Сейберт. - А что там делают?

- Ничего, совсем ничего. Только рыбу ловят, - успокоительно проговорил Христофор Богданыч.

- А много там рыбы?

- Рыбы? Известное дело - много. Там самое главное место после донских гирл. В мирное время там и рыбаков не меньше, чем рыбы, а вот сейчас пусто.

- Тогда все понятно, - сказал Сейберт.

"Что понятно?" - хотелось крикнуть капитану, но он удержался.