А внизу в котлах ревет огонь. Красные, блестящие от пота люди разгребают в топках сплошную кипящую массу угля. Шипят паропроводные трубы, сильно и ровно стучат машины, горько пахнет машинное масло, тускло горит электричество.

Наверху светает. Плывет темно-серая вода, и соседние корабли уже отчетливы.

- Закурим, Христофор Богданыч?

- Если разрешите, Александр Андреевич, я предложу своего табачку. Собственная смесь, Александр Андреевич.- И командир "Знамени социализма" осторожно вытянул из внутреннего кармана резиновый кисет. Он очень маленький, этот командир, Усы у него висят вниз и в утреннем свете кажутся заиндевевшими.

А табак у него действительно хорош. Только все равно ничего не понять. Сейберт отвернулся от карты и вздохнул. Куда идем, куда поворачиваем?. - Курс, кажется, на Геническ. Почему Геническ?. Сейчас с оста должна открыться Обиточная коса. Что ж, посмотрим.

- Прекрасный у вас табак, Христофор Богданыч - сказал Сейберт, и маленький капитан просиял. Он очень уважал Сейберта.

"Буденный" идет головным На нем, на мостике, комиссар и командующий. Они долго, молча и внимательно смотрят на постепенно светлеющий восток.

- Обиточная на месте, - сказал наконец командующий. - Вот они, голубчики.

- Слева по носу корабли!- крикнул сигнальщик.

- На якорях, - добавил командующий и тихо засмеялся.

- Правильно, - опуская бинокль и широко улыбаясь, сказал комиссар. - Вы меня простите, но я сильно сомневался.

- И я тоже, - неожиданно ответил командующий. - Фуше! Дайте сигнал: дивизиону сторожевых судов занять свое место. Флоту приготовиться к бою.

Фуше вздрогнул и вдруг забыл позывной дивизиона сторожевых судов. Может быть, "шесть мыслете"? Хотел броситься к сигнальной книге, но вовремя вспомнил, что все позывные на всякий случай набраны еще с вечера и лежат в левом углу сетки.

Сторожевые суда сразу повернули, перестроились и вышли вправо.