- Боров! - сказал он неожиданно громко.

- Переведите, - попросил Пирс.

- Большая свинья мужского рода.

- О! - сказал англичанин.

Нет, боров не станет читать Лондона. Но ведь и Нелли Владимировна может, не поняв, положить книгу на полку. Тогда придется ждать - может быть, много недель сплошного, невыносимого света. И, взглянув на низкое, ночное солнце, Болотов замедлил шаг, как человек, сдерживающий приступ боли.

- Если вы заснете на ходу, Гришки, мы никогда не дойдем до вашей пристани.

- Дойдем!

Болотов поднял голову. Все можно вытерпеть, куда угодно дойти. Даже до нее. И никакой боров, никакой черт не помешает.

- Пропуск? - спросил неожиданно часовой. Они дошли до угольной пристани.

6

- Финские белогвардейцы наступают на Печенгу, - говорил в телефоне голос генерала Завойского. - Свободных сил у нас нет: старых пограничников и красногвардейцев Голицына пришлось отправить на поддержку красных финнов у Кандалакши. Штаб предлагает вам собрать с кораблей человек пятьдесят и морем перебросить их в печенгские монастыри. Вас поддержит иностранный десант. - И телефон резко щелкнул.

- Хорошо, мы обсудим этот вопрос, - ответил Плесецкий и тоже повесил трубку. - Товарищи, - начал он, обращаясь к сидевшим за столом. - Новости. Выдержав паузу, вдруг высоко поднял голову и заговорил:- Белые финны наступают на Печенгу. Белые финны творят волю своих немецких хозяев. Им нужна Печенга!

- Кому и на кой черт?

"Опять этот Гришка!" Плесецкий остановился и недовольно скосил глаза на Болотова. Болотов улыбался.

Он улыбался, стараясь быть таким же, как всегда, знакомым голосом стараясь говорить знакомые слова, но чувствуя, что ему не удается.