В девять часов "Кокрэн" поднял шлюпки, провернул машины и семафором рапортовал адмиралу о своей пятнадцатиминутной готовности. В десять тридцать приняли отряд русских моряков, убрали трап, опробовали машинный телеграф и приготовились к съемке с якоря.

- Кто может их выстроить? - спросил коммандер Скотт, старший офицер крейсера. Перед ним шевелилась непонятная куча разномастных людей и брезентовых чемоданов.

- Кто ими командует? - удивился вахтенный начальник.

Командир отряда мичман Богоявленский, по прозвищу Сопля на цыпочках, растерянно рассматривал чистую палубу.

- Я, - не выдержал Болотов.

- Вы говорите по-английски?

- Иногда. - Болотов был раздражен англичанами, Центромуром, Соплей и собственной глупостью - надо было просто ехать в Питер.

- Пожалуйста, отведите ваших людей в нос.

- Становись! - скомандовал Болотов. Куча вдруг развернулась фронтом.

- Направо равняйсь! Смирно!

На "Аскольде" слова команды, вероятно, не имели бы такого действия, но Здесь чистая палуба призывала к дисциплине. Хорошо выравнивались. Даже слишком хорошо.

- Налево! Шагом марш!

В носовой палубе показали, где сложить чемоданы. Потом предложили помыться. От умывальников провели к подвесным столам, длинным и аккуратно уставленным едой.

Болотов, медленно прохаживаясь между столами, медленно думал, - есть он не мог.

Наверху трелью прокатилась боцманская дудка. Топот, тяжелый гром якорного каната,- очевидно, снимаются.

- Товарищ Болотов, - сказал толстый машинист Белуха.-Посмотри, какие помои дают заместо чая.

Болотов, не глядя, взял кружку и подошел к стоявшему в дверях вахтенному начальнику. Заговорил спокойно, почти тихо.

Англичанин слушал в любезном молчании. Дослушав, сказал:

- Это, конечно, плохой чай, но вполне приличный кофе.