Студенты йешивы, готовящей храмовых жрецов к моменту прихода мессии, демонстрировали пошитые ими храмовые облачения. В коридорах продавали хлебцы и облатки, выпеченные в точности «как это делали в Храме», бойко торговали моделями Третьего храма, который они намерены скоро отстроить. В зале отдавали почести американской миллионерше Су Бейн Дейвис, оплатившей все действо группы, называвшей себя «революционеры [Храмовой] горы и Храма». Политики, раввины, бывшие, а возможно и нынешние, подпольщики и даже один профессор и один депутат парламента горячо спорили о всемирно–историческом значении восстановления Храма. «Сионистское пробуждение не проповедовало открыто о святыне, — говорил с трибуны Йегуда Эцион, бывший участник «еврейского подполья», отсидевший срок в израильской тюрьме. — В этом смысле современный Израиль — его законный наследник. И лишь подспудно, неосознанно в ней теплилась святость нашей революции…» По мнению участников собрания, только отстроенный заново Храм Соломона будет знаменовать настоящее создание подлинного Еврейского государства в границах божественного обетования, а не тот «полумерок», который создали светские сионисты–социалисты. Молодой политик, претендующий на монопольное владение титулом «иудейское руководство», рассказывал с трибуны о народных чаяниях: «Во время праздничного обеда мой маленький сын пропал. Мы долго искали его повсюду, а нашли его в детской комнате. Он строил из кубиков Третий храм!» Согласия в товарищах, как обычно, не было. Знакомый активист, студент иерусалимской йешивы основанной раввином Куком подытожил свою политическую программу: «Поставить царя, отстроить Храм и убить Амалека». На вопрос, кого он считает извечными врагами, Амалеком, он в ответ не колебался: «Тебя тоже». Зато насчет кандидатуры царя у него были большие сомнения.

Незадолго до того в маленьком иерусалимском ресторанчике собралась группа молодых людей в черных штанах и одинаковых рубашках свекольного цвета под водительством зятя старого раввина из Перми.