Сто раз в Америке я вел такой диалог: «Почему, — спрашивал я, — мистера Икс не лишают его богатств и принимают в хорошем обществе? Он был пойман на вранье?» — «Yes, Sir». — «Он сидел в тюрьме за финансовые преступления?» — «Yes, Sir». — «Он был обесчещен за разбазаривание чужих денег?» — «Yes, Sir». — «Тогда в чем его достоинства?» — «Понимаете, сэр, он такой сообразительный!» (Не is so smart!).

«Американцам, — писал Диккенс в „Записках“, — надо бы чуть меньше любить реальность и чуть больше — идеалы». По мнению профессора Джордана, это было не самое справедливое обобщение:

Диккенс воспринял американцев как нацию предпринимателей — может быть, потому что больше всего времени он провел в Новой Англии, среди «коннектикутских янки», чья предприимчивость и деловой гений юмористически описаны и до Диккенса (Вашингтоном Ирвингом), и после него — Марком Твеном. Эти черты в американцах можно найти и сейчас, но я с недоверием отношусь к самой идее «национального характера». А вот другое обобщение Диккенса я принимаю: он писал, что беспардонность американской прессы и ее вмешательство в частную жизнь известных людей может привести к тому, что благородные люди поостерегутся участвовать в политической жизни страны. Что мы сейчас и наблюдаем. Было и другое точное его замечание — о суперпатриотизме многих американцев. Они не воспринимали мнение иностранца об Америке, если это не был сплошной восторг и полное приятие. Когда «Американские записки» вышли в свет, их встретили у нас презрением. А журнальный вариант романа «Холодный дом» вышел в Америке только в газете Фредерика Дугласа — известного борца с рабством.

Диккенс выбрал действенный способ показать своим читателям американское рабство: две страницы его «Записок» заполнены объявлениями из газет о беглых рабах. Например: «Имя — Майра, 12-ти лет отроду. Примета — железный ошейник»… или: «Сбежала негритянка с двумя детьми. Примета — клеймо на щеке, но не четкое — я пытался выжечь букву ‘М'». Есть в «Записках» и абсолютно провидческие пассажи о рабстве: