Я привожу его полностью, потому что удивительная эта женщина заслуживает того, чтобы о ней узнало как можно большее число моих современников. Наберитесь терпения, добрые люди, и прочтите:

Мишенька, здравствуй, дорогой!

Мне трудно подобрать слова, которые могли бы выразить тебе мою признательность и благодарность за присланное: и твое произведение "Мой Сталинград", и, конечно, письмо - такое сердечное и доброе. От всей души благодарю тебя, друг мой славный, что откликнулся на мое скорбное послание, поддержал в столь тяжкое для меня время, - спасибо, родной (речь идет о смерти ее матери.- М.А.) Я, безусловно, не могла удержаться от слез, но это были слезы радости, которую ты принес мне, прислав мне письмо и свою книгу (пусть даже в журнальном варианте, от этого ценность ее не уменьшается).

Что-то я никак не могу сосредоточиться над письмом-ответом, видимо, полученная мною твоя бандероль выбила меня из колеи. Слишком много воспоминаний и переживаний навеяла она, взбудоражила мою память, всколыхнула чувства, отбросила на много лет назад, хотя и на протяжении всей своей жизни никогда и ни при каких обстоятельствах не забывала тебя, дорогой Миша, - моя какая-то необыкновенная и очень трудная любовь! (По всей вероятности, она и не бывает легкой, если, конечно, настоящая.)

Теперь я должна сердечно поблагодарить тебя, друг мой, что ты все же вспомнил обо мне в своем произведении, применив превосходную степень в описании моей личности, подчеркнув мою верность и преданность тебе, поставив мне в заслуги поддержание, как ты образно выражаешься, светильника, благодаря которому не погасла наша прекрасная дружба... А свои самодельные тетради, которые с любовью оформляла, разрисовывала в Ирбите, - моя фантазия: любила рисовать.

Папа хорошо рисовал, у нас были его картины, но бесконечные переезды с завода на завод (был такой период), привели к их потере, особенно когда во время войны пришлось эвакуироваться и все оставлять вообще, взяв с собой только самое необходимое.