Иванова отвечает: "Книга будет параллельно издаваться в Воениздате главным образом, для внутреннего потребления".
Горбунов как глава прозы информирует, что роман Гроссмана в издательстве рецензировали Арамилев, Атаров и Либединский. Он добавляет: "Докладчик не разошелся принципиально с товарищами Либединским и Атаровым".
Но Либединского и Атарова на заседании нет. Почему? Не знаю. Но это ухудшает позицию Ивановой и положение романа "За правое дело".
"С Николаем Сергеевичем Атаровым мы в основном сходимся", - успевает выкрикнуть она.
Но слово сразу же предоставляется Ивану Арамилеву. Внешне елейно-слащавый автор тусклых рассказов об охоте и газетных рецензий. В издательстве "Советский писатель" я увидела его в главной роли - тайного рецензента, громилы-антисемита, правой руки Кузьмы Горбунова.
Листая однажды том сочинений Горького (совсем по другому, конечно, поводу), я обнаружила вдруг имя Арамилева и вспомнила сразу его.
"Статейку Арамилева не следует печатать, - пишет Горький 15 августа 1929 года, - она крайне неудачна, и над нею будут смеяться".
Письмо адресовано "Тов. И. Жиге" и связано с посланным Горькому сборником писателей-очеркистов "Наша жизнь". Чтобы показать невежество и дикость утверждений Арамилева, Горький потратил много сил.
"Напечатав эту его статью, Вы скомпрометируете сборник Ваш", - с большой тревогой пишет Горький.
Послушал бы Горький, что будет сейчас говорить Арамилев, представил бы, какую силу получил и каким почетом окружен. Теперь Арамилев - главный противник Гроссмана. И получает слово сразу же после Ивановой.
Хочу напомнить еще раз, что до этого момента роман был оценен высоко и выдвинут на Сталинскую премию.
И вот выступает Иван Арамилев. Ведет он свою речь так, будто всем давно и хорошо известно, какой это неудачный и порочный роман... И начинает топтать, топтать: "В качестве эпопеи роман не выдерживает критики", "Защитники Сталинграда даны без биографии, без психологии, без раскрытия душевного мира. Они обеднены чрезвычайно". Каким пигмеям дозволено судить литературу и писателя...