Но об этом пока мы не знаем ничего, и Клавдия Сергеевна Иванова твердо, с большим пониманием обстоятельств дела и всех подводных течений ведет свою речь. Опирается она на Фадеева. И на Гроссмана - что важнее всего. Она говорит о масштабах романа, о необыкновенном мастерстве, об авторских отступлениях, которые "написаны умно, интересно и органично слиты с сюжетной тканью произведения".

Да, она знает, по какой линии может произойти нападение, и старается затруднить для нападающих путь.

Говорит о картинах природы, о Волге, освещенной огнями пожара, о лесе, изрубленном снарядами войны. О степи, об утреннем саде после дождя, которым любуется герой... О "настоящем мастерстве" в изображении человеческих чувств и страданий. Она подробно анализирует роман, "превосходные", как она называет, его страницы и сцены. И повторяет: "Я считаю, что главным, ведущим героем в этом большом и хорошем романе является народ, который защищает Родину..."

И тут Кузьма Горбунов прерывает ее характерной, по-моему, репликой:

"А герои из народа ведущие есть?"

Клавдия Сергеевна отвечает: "Да, конечно, героев много..."

Клавдия Сергеевна доносит до нас и такое ценное свидетельство: она говорила с автором, и он объяснил, что Новиков, например, "во второй книге будет действовать активно".

Значит, в этот год Василий Семенович писал роман "Жизнь и судьба" и знал, какую роль будут там играть герои романа "За правое дело".

Присутствующий здесь Александр Бек спрашивает Иванову:

"Что именно делает сейчас автор?"

"Автор работает сам, - отвечает ему Иванова, - мне кажется, что на какие-то коренные переделки он не согласен - пока у меня такое впечатление".

Так она точно и четко передает позицию Гроссмана, отстаивая его интересы. По существу, пока еще она - единственный официально признанный представитель его. И понятно, что сначала вопросы обращены к ней.

Борис Галин спрашивает: "Со стороны военных это имело апробацию?"