Разнузданные переделки! Кто во что горазд! Наперекор Гроссману и его книге. Наперекор таланту и искусству...

Критик Борис Соловьев выступил после Арамилева. Это - многолетний работник издательства, искоренитель безыдейности во все нынешние и будущие времена.

Он, надо отдать ему справедливость, не находит в романе "мотивов сионизма", что даже очень благородно и смело по тем временам.

Но он огорчен невероятно (как и многие другие) словами Клавдии Сергеевны Ивановой о том, что "автор не согласится вести большую работу над улучшением текста". И добавляет: "Это было бы весьма огорчительно".

Он ведет свою речь об "аполитичности", "идеалистичности", "неумении или нежелании" нарисовать "политическую работу". А главное: "Только в том случае, если роман приобретет более четкое политическое звучание, если вся работа по организации сил Красной Армии будет показана более явственно, более весомо, а не отписочно, как иногда получается у автора, - роман не будет вызывать существенных упреков".

Трудно, конечно, даже отдаленно представить себе, что речь идет о романе Гроссмана. Программа переработки не имеет границ. Анна Караваева спорит с Ивановой о композиции: композицию надо менять. "Очень большие претензии у меня к образу Крымова", - говорит она. И у нее, как у Арамилева, "есть беспокойство относительно выпячивания еврейского вопроса".

Один герой, по мнению Караваевой, "действует мало", другой - много... Почему один куда-то поехал, а другой - оттуда уехал?..

Каждый эпизод, каждый сюжетный узел вызывает недоумение и вопросы.

Евгений Долматовский, который сам был в Сталинграде, возмущается теми, кто дает Гроссману "слишком легкие советы". Он считает, что образ Штрума надо вообще из романа целиком выбросить. Надо сделать "коренную операцию". "Это мое предложение, - продолжает Долматовский, - если товарищи со мной согласятся, то это надо серьезно и в аргументированном виде предложить Гроссману".