Но американский стиль насилия не менее отвратителен, даже когда он и не проявляется в столь крайних формах физического уничтожения. Следствия по так называемой «антиамериканской деятельности», многообразные проявления маккартизма, расизма и т. д. — все это такие же преступные акты господствующей верхушки, направленные против угнетенного большинства. И все это, как нам кажется, достаточно ясно показывает, в ем корни преступности — в «порочной» ли сущности человеческой природы или в порочности самого буржуазного строя, деформирующего эту человеческую природу.

Именно чудовищный рост преступности в буржуазном мире привел в литературе к выделению в самостоятельный жанр произведений, отражающих тему преступления. Можно было бы подумать, что возникновение этого жанра представляет собой инстинктивный акт самозащиты: художники исследуют это мрачное явление, чтобы найти пути и средства его преодоления. Можно было бы также с не меньшим основанием считать, что возникновение такого рода литературы представляет собой чисто коммерческое стремление использовать все растущий интерес публики к этой злободневнейшей теме. Мы могли бы, наконец, решить, что преступное общество сознательно способствует развитию жанра, в произведениях которого преступник является главным, а часто и положительным героем.

Каждое из этих предположений справедливо в том или ином отношении, но ни одно из них не раскрывает всей сущности этой литературной продукции, более сложной и противоречивой. В ней отражены, хотя и в своеобразном преломлении, почти все идейно-художественные тенденции «большой» современной литературы Запада. Именно это вызывает необходимость конкретного и объективного исследования творческих явлений в этой области, очень часто оцениваемых слишком поспешно и в целом поверхностно.