Можно, разумеется, задать вопрос, а стоит ли вообще терять время на изучение подобной литературы, которая, по крайней мере на первый взгляд, представляется не слишком чистой и, как утверждает традиционная точка зрения, не содержит никаких идейных и художественных достоинств. Но, даже не вдаваясь пока в анализ этой точки зрения, мы могли бы ответить тоже вопросом. Разве задачи идеологической борьбы требуют от нас, чтобы мы изучали только те произведения буржуазной культуры, которые содержат бесспорные идейные и художественные достоинства?

Все еще существуют теоретики, убежденные, что так называемая «бульварная» продукция, и в частности детективные романы, фильмы, комиксы и пр., — явление совершенно побочное, которому сама буржуазия не придает серьезного значения, и что, следовательно, вряд ли стоит заниматься изучением и оценкой подобной продукции, находящейся за границами истинного искусства. Эти взгляды, как нам кажется, не соответствуют ни истинному положению вещей, ни задачам нашей идеологической борьбы. Направлять внимание нашей критики лишь на произведения, считающиеся подлинным искусством, означает, что мы оставляем вне зоны обстрела большую часть литературной продукции только потому, что ее эстетические достоинства более чем спорны. Но это означало бы в то же время, что мы легкомысленно поддаемся диверсии противника, то есть занимаемся исследованием лишь того материала, который противник сам считает необходимым предложить нашему вниманию. Известно, что эстетическая оценка может быть дана как явлениям эстетическим, так и антиэстетическим. С другой стороны, наша полемика должна всегда и прежде всего иметь в виду не то, как сама буржуазия смотрит на те или иные произведения, а их реальное распространение и влияние, то есть реальный эффект их развращающей проповеди.

В сущности, как это будет видно из дальнейшего, буржуазия оценивает большую часть литературных и зрелищных произведений детективного жанра как истинное искусство и даже как высшее достижение в борьбе за освобождение художественного творчества от многовековых цепей моральных ограничений.