На следующий день выезжаю на своей машине, хочу поехать в поселок

Маштага, кое – что накупить. А! Рустам!…

Он уже приветствовал меня более теплее. Оказалось, и он едет туда же. Нам по пути.

Сел рядом, мы едем. Я уже с ним не церемонился, даже ударил его по плечу, мигнул ему.

В Маштагах мы накупили то – что было нужно, и уселись в центральном сквере, в тенистом кабаке, меж деревьев.

Пару бокалов пива помогли мне быстро завязать с ним беседу.

В его глазах видна была печаль, только по краям сверкала ирония.

Как бы внутренне он был готов ко всему, у него был ответ на все, и все же он был пуглив, как – то напуган.

Часто как мангуст высовывал, поднимал шею вверх, и смотрел в одну точку минуты две.

Странный был он, очень странный. Я даже не могу о нем составить конкретного или какого либо понятия.

– Рустам, а ты давно уволился из КГБ? – отпив пенку пива, спрашиваю.

– С КГБ? Давно, – обвел меня мутным взглядом.

– Ты странно себя ведешь, как то не по нашенскому, не по чекистски. Что это парень с тобой?

– Знаешь как, я…в общем… не люблю сидеть на людях, если можешь, заходи как нибудь ко мне, ну туда,… по соседству на дачу.

У нас там никого нет, хозяин в Турции с семьей, так что я один пока, нормально посидим, чайку выпьем, – сказал он тоном больного гриппом.

Сказано, сделано.

Этим же вечером, день угасал, голубые сумерки, розовые облака отражались на крышах дачных домов. Где то вдали устало лаяли собаки, периодически в небе с шумом пролетали самолеты.

Поужинав, оглянулся я через забор, заметил Рустама, окликнул его.

– Я иду! – кричу ему.

Он кивнул мне в знак согласия и пошел в сторону ворот.

Дача его хозяина отменная. Встроенный бассейн, с ночным освещением, пальмы, табачные деревья, родник, маленький водопад, огромный особняк в три этажа.

Сидим с Рустамом в беседке, пьем чай. Рядом кипящий самовар и чайник. Он наскоро выхлебнул чашку темно заваренного чая и стал есть изюм. Иногда смотрел на меня, как бы изучал мой к нему интерес.