Явно было, что ему хочется что – то сказать, но он искал подход.

– Рустам, ты здесь скрываешься от кого – то, или как? – начал я.

– Нет, – был ответ.

– Отшельником стал. И это после КГБ. Странно все – таки.

– Да все нормально, хорошо, – отпивая новую чашку чая, он сказал.

Лицо его было бледным, морщилось брезгливостью, какая бывает у людей, когда они видят перед собой дохлую кошку.

На столе в углу я заметил черную папку, где лежала целая груда исписанных бумаг.

– Это что, мемуары? – спросил я.

– Типа того, – кашлянув в кулак, ответил он.

– О КГБ пишешь?

Он ответил не сразу, после небольшой паузы. Сначала встрепенулся, как сонный человек, будто его ударили. Потом выдавил:

– … И об этом тоже.

Рустам меня не слушал, его глаза старались проникнуть сквозь деревья и дачные стены. Но мне стало интересно, что же может написать бывший чекист, который ныне подрабатывает садовником на чужой даче.

Но он свои карты не раскрыл.

Так получилось, что два дня подряд мы были заняты, и не было времени повидаться с Рустамом. Да и не охота мне было с ним возится, если быть уже честным до конца.

Через день неожиданно мы услышали у соседей шум. Это приехал из

Турции хозяин Рустама. Шум длился долго, почти до утра. Шумны апшеронские ночи.

Утром выяснилось следующее: хозяин с товарищем привел туда девушек, они там гуляли, пили, кушали.

Затем уже этот хозяин нас всех пригласил к себе. Открыл для нас стол, гора еды и яств, различные вина и водки, музыка, бассейн.

Огонь, самовар, бутылки… Гости копошатся повсюду, все красны, вспотели, тяжело дышат. Ни один не сидит: кто купается, кто в бадминтон играет, кто курит стоя.

В общем, все здорово!

Но я искал глазами Рустама, под вечер, улучив минутку, спросил об этом у хозяина его.