– …А!…Рустам!…А он все, уехал в Турцию навсегда. Я ему сделал все документы, он через некоторое время получит там гражданство, – шмякнул он своим полным от еды ртом.

– Навсегда?… – как бы в тумане я спрашиваю.

– Ну да, навсегда, – вглядываясь в меня так, будто хочет проткнуть насквозь.

– Я как – то был тут у вас, он мой бывший коллега, и он меня пригласил на чашку чая

– …О!..так ты значит тоже бывший ГБ – ист? – нервно зачесал обеими руками голову.

– Да, из бывших. Я видел, он тут писал мемуары. Он что, писатель? – начал я издалека.

– Да…он вообще какой то вальтанутый был! – замахал он руками. -

Рассеянный, неопределенный, пришибленный судьбою человек. Писал, сочинял, чертил.

– И часто писал?

– Да он удивительно был переменчив. Все мысли его, слова, поступки были неадекватны. Он меня попросил сделать ему позицию в Стамбуле, не хотел он жить в Баку. Я на него не обращал внимания.

– Простите, и все эти сочинения, свои писульки он забрал с собой в

Турцию? – с надеждой спрашиваю я.

– А хрен его знает. Тут должно быть остались кое какие бумаги его.

Я все для мангала держу, для подогрева угля, чтоб шашлык горел хорошо. Хо – хо – хо! – буркнул он, засмеялся, посмотрев вслед одной девушке в купальнике у бассейна.

– А можно ли будет у вас забрать эти бумаги? Они же вам все равно не нужны,- сказал я нетерпеливо.

– Да хоть сейчас, бога ради. Эмиль! – он нетерпеливо затопал ногами.

Появился молодой пацан лет 15. В бермудах, в очках, шлепанцах.

– Эмиль, там, в кладовке ящик, в нем бумаги этого Рустама. Он второпях забыл кажется. Кое – что забрал, но некоторые вещи забыл.

Там и костюм его, и трубка, банки, шманки, склянки. В общем, тащи все сюда, – приказал хозяин.

– Нет, простите, я сам, тут как то неудобно, – я попросил заискивающе.

– Да ради бога! Как угодно. Эмиль, проводи гостя, – уже смотрел на меня с подозрением.