Тонька завелась с самого утра и ворчала на деда Василия не переставая за беспорядок в доме. Да и кому понравятся грязные башмаки, оказавшиеся посередине коридора, рукавицы на кухонном столе, облезлая шапка на стуле, разве это порядок? А тут еще Колька хнычет, требует вытащить его из мокрых порток, в какие налудил по забывчивости, заодно жрать просил. Ну где тут успеть всюду?

Баба сетовала, что единственный выходной и тот проходит комом, вместо отдыха сплошные заботы и заморочки.

— Как надоели вы мне оба! Два засранца! Старый и малый придурки! Ни у кого с вас ума в башке не водится. Хоть разорвись на части, едино не успеть за вами! Паразиты! Когда от вас избавлюсь! — ворчала баба, наводя порядок в доме под занудливую брань.

Колька устал требовать свое и зашелся в визге. Он уже слез с койки, вцепился в подол матери и настырно тянул на кухню. Мокрые портки мотались на коленях, тормозили мальчонку. Баба оглянулась на сына, подхватила его на руки, сдернула мокроту и, переодев в сухое, усадила сына за стол, поставила перед ним кашу с молоком, дала ложку, и решив заодно покормить деда, оглянулась и не увидела старика.

— А на кого ж я брехала? — спросила саму себя удивленно и пошла искать Василия Петровича по комнатам. Но деда не было нигде. Он словно испарился, тихо и бесшумно исчез.

Баба не нашла его ни в комнатах, ни в подвале, ни в кладовке, ни в сарае, она даже на чердак поднималась, обошла весь двор, выглянула за калитку, но на лавке возле дома, где любил посидеть старик, тоже было пусто.

— Куда ж запропастился сушеный таракан, иль черти сперли под шумок? — остановилась среди двора растерянно. Тоньке стало не по себе. Она не знала где искать старика, куда он мог пойти? Да и не слышала баба скрипа двери, шагов, все было тихо. А вот Василий Петрович исчез. Обычно всегда предупреждал куда уходит, надолго ли покидает, тут же исчез без слов, хотя никуда не собирался.