Раненько утром следующего дня для развлечения привезенного Егория Васильевича мы втроем, прихватив и Петра Николаевича, отправились к речке Черной. После спада воды в реке от весеннего паводка остались в стороне от чистеньких ее бережков большие и малые ямины, заполненые водой. Ямины эти местные жители звали бочагами. Воды в бочагах было по-разному: где до середины бедра, а чаще - только по колено. Для глубоких бочагов мы прихватили бредешок небольшой, а в мелких, как пообещал дядя Петя, наловим и руками. Егорий, понятно, удивился: как это руками рыбу ловить можно она ведь живая, да и скользкая. Как ловить? -Ничего, Егорий, наловим, увидишь - как. Мы шли к речке Черной через широкую луговину, и сочные росные травы вымочили нас скоро до пояса. А по мне - пусть! После городской сутолоки и автомобильной гари мне даже приятно, как холодит мне ноги роса, а вода чавкает в сапогах. Я человек городской, но иной раз мне кажется, что не где-нибудь, а здесь, вот она - моя родина: так хорошо мне воздухом этим дышать! Через речку мы перешли по узкому деревянному мостику. На другом берегу и были чуть поодаль вдоль по течению эти бочаги. Петр Николаевич поначалу сбросил свои сапоги и по небольшим яминам - ну, "шлындать"! муть, как мы поняли, со дна подымать. Замутил воду до крайности и вышел на бережок, присев на корточки, в ожидании, значит, того, что будет. А было, не поверите - чудо! Щурята и налимчики, а иные и крупные налимы из воды стали поочередно головы свои высовывать. Петр Николаевич не скучал - хватал их за жабры да на берег и выбрасывал. Мы с Егорием помогали. Куда у Васильича и леность делась! - что азарт с человеком творит! Набросали десятка два больших и средненьких щурят и налимов. На уху и этого бы хватило. Нет, жадность ведь обоих - и дядю Петю, и Васильевича - так обуяла, что не остановятся. Еще три бочага "обошли ногами", а из четвертого всю-то более или менее крупную рыбу бредешком вытащили.