– Да, события протекали вроде бы совсем гладко, – отвечал спокойно Ковачев. – Но только на первый взгляд. Хотелось бы проанализировать отклонения от привычной картины вызова иностранцем такси на предмет поездки в город. Может, поговорим на эту тему, а? Авось что и придумаем.

– Прежде всего настораживает способ вызова, – заговорил с пересохшим горлом Петев. – Иностранцы обращаются обычно к администратору или ловят свободное такси…

– Не возбраняется вызывать и почтовой открыткой, – перебил его Ковачев. – А еще что?

– Бросается в глаза ошибка в дате, – зачастил Консулов. – Не верю, что это описка. Видимо, читать следует так: «18 июля, в пятницу, а если не сможешь, то 19-го, в субботу».

– Об этом мы говорили несколько раньше. Что еще?

– Поскольку они не обменялись ни словом, – сказал Петев, – для таксиста открытка означала: приезжай и отвези гостя на вокзал!

– Какого такого гостя? – спросил Консулов.

– Как это какого? С черным чемоданом в руке. Ковачев пожал плечами.

– Ага, значит, черный чемодан играл роль опознавательного знака. Допустим. А почему именно Пешо должен был везти Маклоренса, а не любой другой шофер? И почему именно на вокзал? Давайте думать и над этим. Разыгрывать среди бела дня спектакль с поездкой в город и обратно, ради чего? – почти шепотом закончил Ковачев.

А пока они пытались раскрыть загадку этой вроде бы бессмысленной встречи, все разрешилось само собой. Сделав еще несколько посадок, таксист Петков вывесил на переднем стекле табличку «В гараж» и заглянул ненадолго к себе домой. Там он оставил черный чемодан, абсолютно похожий на чемодан Маклоренса, только намного тяжелее, после чего приехал в гараж и передал машину сменщику.

Все это Ковачев узнал уже под вечер, когда бригада слежения за Петковым вручила свой рапорт.

III. КАТАСТРОФА

В тот же день, перед полуночью