Я застала старушку дома и представилась. Мой визит её очень взволновал. О финансовой стороне дела я спросила напрямик, мотивируя вопрос беспокойством, не объедаю ли я мою тетю, старую беспомощную женщину. Выяснилось, что незнакомый мне бугай прорычал чистую правду и замечание пани Крыси также было вполне справедливо: бабушка оставила тетке очень много денег, предназначенных на мое воспитание, кроме того, тетка продала квартиру бабушки за какую-то безумную цену и все забрала себе. По моим подсчетам, этих денег хватило бы на двадцать лет жизни в роскоши даже при нынешних ценах, а ведь десять лет назад все было дешевле. На деньги мне было наплевать, но квартиры я не могла ей простить. Квартира принадлежала также моим родителям и должна была перейти мне! Ее можно было бы сдавать, получать доход, а потом, став взрослой, я могла бы там жить.

Бунт мой носил рациональный характер. Для начала я не позволила отлучить меня от рисования. Учительница говорила, что у меня есть способности. Я солгала, что нам добавили учебных часов, и оставалась в школе подольше, учась живописи. Отлично понимая, что самостоятельная жизнь требует денег, я хотела заняться репетиторством, но тетка мне не разрешила. Тогда я стала делать рекламу. Я была способной, дешевле обходилась работодателям и потому получала заказы, но один-два свободных часа в день, добытых с помощью вранья, ограничивали мои возможности. Много я заработать не могла, но даже та малость сильно изменила мою жизнь. У меня наконец-то появились собственные деньги.

Когда мне исполнилось семнадцать лет и я получила аттестат зрелости, случилось чудо. Та самая учительница рисования, с которой мы в конце концов подружились, собралась в Штаты, ориентировочно года на два, и оставляла однокомнатную квартиру, полную цветов. За цветами кто-то должен был ухаживать, и она предложила мне пожить там.

Я поверить не могла своему счастью.