Но после, поговорив по душам с остальными членами бюро - с рулевым старшиной Портновым, с младшим инженер-механиком Луковским и с машинистом Колангом, - Белосельский увидел, что бюро-то, пожалуй, "категорицки и в упор" станет на его точку зрения.

Артиллериста он сразу же вооружил против себя после первого осмотра материальной части. Тут Белосельский - бывший артиллерийский унтер-офицер царского флота и флагманский артиллерист Волжской флотилии - был вполне в своей стихии. Орудия действительно могли стрелять, и команда была как будто обучена. Но погреба не проветривались, в стволах кое-где оказалась ржавчина, а сам артиллерист, когда Белосельский посадил его за прибор Длусского*, не смог решить задачи малость посложнее элементарных стрельб этого года, после чего сам же насмерть обиделся.

______________

* Род учебного полигона для решения артиллерийских задач.

Командир держался тактично и осторожно. Он принял Белосельского не так, как приняли академиков-стажеров на других миноносцах, где дело доходило порой до прямого саботажа командиров по отношению к помощникам-академикам. И хотя с приходом академиков вся минная дивизия раскололась по горизонтали на два лагеря - командиры миноносцев, с одной стороны, них помощники академики - с другой, командир "Жореса" остался как-то посредине. Он порой заходил в каюту к Белосельскому, когда в ней набивались академики с соседних кораблей, добродушно подшучивал над их жалобами и как будто совершенно примирился с тем, что на флоте появились довольно многочисленные кадры будущих командиров кораблей, начальников штабов и командующих, которые, несомненно, закроют ему путь к продвижению на высшие должности.