Он сразу пошел навстречу Белосельскому, охотно подписал все составленные тем инструкции по дежурной и вахтенной службе. Но войну Белосельского с комсоставом он наблюдал со стороны, не вмешиваясь, и, когда Белосельский вошел в жестокий конфликт со старшим механиком по поводу кочегаров и погрузки провизии (на "Жоресе" машинная команда добилась привилегий и от верхней работы была когда-то и кем-то освобождена), командир отшутился: "Монтекки и Капулетти?.. Давнишний спор славян между собою, строевые и "духи"? Увольте, не командирское это дело - капуста! Кто бы ее ни грузил, мне важно, чтобы у команды был борщ... Разберитесь уж сами..."

Белосельский "разобрался" - и нажил себе и в старшем механике врага.

Штурман Шалавин объявил нейтралитет.

- Эпоха великих реформ! - резвился он за вечерним чаем. - Опять же свежая струя и луч света в темном царстве, не возражаю. Пущай фукцирует нас, лоцманов, это не касаемо. Команды у меня - раз-два и обчелся, и портки у всех чистые, а девиацию в академии только на втором курсе проходить начнут. Он меня, как Любского, не забьет, я его сам лямбдой-аш* покрою...

______________

* Лямбда-аш - направляющая сила магнитной стрелки на корабле, термин из девиации - науки о магнитных силах, действующих на железном корабле.

Однако, будучи человеком веселим и любопытствующим, он с удовольствием засиживался в кают-компании, слушая жестокие драки Белосельского со старшим механиком, и, по приверженности к чистому спорту, становился для оживления разговора на точку зрения Белосельского.

- Люблю решительность, - сказал он раз Луковскому. - Роскошный мужчина! Опять же - как долбает, как долбает! Красота... Я чего-нибудь выкину, Петрович, чтоб он и на меня кинулся, ей-богу! Давно меня начальство не долбало, отвык, а люблю хороший фитиль - жить как-то интереснее...

Штурман, кроме Луковского, казался Белосельскому единственным из комсостава, на кого можно было опереться.