-- Ну ладно, давай хоть на стольник, -- я вернул ему сотенную бумажку.

Индрек опять достал чеки и, отсчитав сотню червонцами, протянул их мне. Я достал афошки и отдал ему:

-- Можешь не считать, там пять ровно.

-- Я верю, а насчет того, что я там с шакалами скорешился, ты, Юра, давай кончай такой базар вести, мы ведь с тобой два года друг друга знаем. Разве я когда-нибудь подляны кому делал?

-- Ты, Индрек, когда из Союза приехал? Месяц, наверно, или больше? А хоть раз ты зашел в свою роту? Только не надо говорить, что у тебя дела были и все такое. Пацаны, вон, Эдика поминают, ты хоть бы подошел к ним, посидел, а ты затарился в офицерскую половину и сидишь сам на сам.

-- Ну ладно, Юра, давай не будем сориться.

-- Да я не собираюсь с тобой сориться, зачем мне это надо. Просто заходи хоть иногда, мы ведь одного призыва, мне скоро на дембель, это тебе еще два года здесь тарахтеть. План, наверно, тоже не куришь с такими как я, да?

-- Если есть давай забьем, без проблем.

-- У Хасана остался, а то бы я с тобой курнул. С шакалами не накуриваешься?

-- Почему же, бывает и такое, все мы люди, все мы человеки. А молодые лейтенанты -- они ведь такие же пацаны, как и мы, только старше на три-четыре года.

-- Да я знаю, чего ты мне объясняешь.

-- Ну а чего тогда спрашиваешь?

-- Индрек, а чего тебе афошки-то приспичили?

-- В дукан хочу смотаться, закупиться немного надо. Я ведь зеленый листок повезу в Союз, может домой смогу заскочить.

-- Эдика гроб ты поедешь отвозить, да?

-- Да, я и еще один парнишка, его земляк с нашей роты.

-- Смотри, чтоб тебя там в Дагестанском ауле не замочили.

-- С чего это вдруг?

-- Помнишь, год назад я и взводный отвозили чижа узбека, который сам подорвался на гранате, он еще хотел гранату из подсумка достать, за кольцо потянул, кольцо вытащил, а граната в подсумке осталась?