Хасан отошел от люка, я достал гранату, вложил ее в подствольник, подобрал угол и пальнул. За стеной раздался взрыв, я вложил еще одну гранату и опять выстрелил, на той стороне раздался еще один взрыв.

Я вылез на броню и присел на корточки, чтоб не торчать над стеной, за мной вылез Хасан, за ним Качок, потом Урал с ручным гранатометом. Туркмен что-то говорил по рации, наверное, ротный услышал взрывы и вызвал нас, чтоб узнать.

-- Ну что? -- спросил полушепотом Хасан.

-- Да пока тихо, -- ответил я и, сняв автомат с предохранителя, подумал -- была не была, и резко встал, приготовившись стрелять, если за стеной появится какое-нибудь шевеление. В кишлаке была тишина, за мной поднялись все остальные. Мы начали осматривать все вокруг: в центре кишлака лежали трупы мирных жителей, разглядеть повнимательней мешали деревья. Но нас сейчас мертвые мало интересовали, нам надо было узнать, есть ли здесь живые, и насколько эти живые опасны.

-- Ну что, прыгаем? -- спросил Хасан.

-- Пошли, -- ответил я и, взобравшись на стену, приготовился прыгнуть во двор кишлака.

Из люка вылез Туркмен с ручным пулеметом.

-- Давайте, мужики. Я вас, если что, прикрою, -- сказал он и, передернув затвор пулемета, установил его на стену.

Я прыгнул во двор и спрятался за дерево, приготовив автомат для стрельбы, если вдруг что-то произойдет. За мной прыгнул Хасан, потом все остальные. Вокруг ничего не происходило, в кишлаке стояла мертвая тишина. Но, как часто в Афгане, эта тишина была обманчива, мы знали это по своему опыту.

-- Урал, приготовь гранатомет для стрельбы и сидите здесь с Сапогом, -сказал я, и спросил Сапога.

-- Сапог, стрелять-то хоть умеешь с этой "дуры"?

-- Да. Пробовал разок, -- произнес дрожащим голосом Сапог.

-- Да ты не шугайся, еще пока ничего не произошло. Сиди здесь с Уралом и смотри по сторонам, если что заметишь, стреляй сразу. Понял?

-- Да, понял, -- ответил немного уверенней Сапог.