Однако сегодня все было иначе. Стоило Игорю Матвеевичу утешить меня по поводу неправильной тени на рисунке, якобы создающей ощущение тревоги, Алена ехидно прокомментировала:

— Ну, еще бы! Фрося сумела навести тревогу по всей общаге.

И смолкла, надеясь, что дальше за дело примется Марго — однако та медлила. Пришлось Алене продолжить самой.

— Все в курсе, как позавчера ей привиделся в коридоре больной иностранец, или кого-то она еще не успела об этом оповестить? В каждом регионе земного шара свои эротические фантазии.

— Ильницкая, — прервал ее Игорь Матвеевич, — вы всем мешаете.

Она скривилась и терпела до перемены, но, едва прозвенел звонок, вернулась к увлекательной теме.

— Фрося, признайся, а твой иностранец был полностью одет? Нереализованная сексуальность, она должна была вызвать в твоем воображении мужчину, хотя бы частично обнаженного, я уверена в этом. Ну, не будь провинциальной, скажи хоть раз в жизни правду!

Вот ведь, Алена несла такую чушь, что я должна была лишь посмеяться в ответ, а меня разбирал гнев. Ну, чего она ко мне привязалась? Что я ей плохого сделала?

И, представьте, за меня вступилась Марго.

— Да пьяный там валялся, вот и все, — быстро вставила она. — Ничего интересного.

Я удивилась. Марго всегда и во всем поддерживала подругу. Впрочем, можно ли подобные отношения называть дружбой? Я бы сказала, Марго является приближенной рабыней. Не понимаю, как она это терпит. Не из-за денег — денег у нее у самой хватает. И, кстати, энергии тоже. Уж она-то не вампир. Он нее, наоборот, словно исходит некое мощное излучение — правда, скорее разрушительное, нежели созидающее. Она могла бы играть подростков в ТЮЗе. Невысокая, худенькая, живая, как ртуть. Конечно, ей лестно посещать богемные тусовки, тем более, что у себя в Кемерове она вряд ли имела такую возможность, однако мне кажется, не только это привлекает ее к Алене. Трудно представить, но похоже, она ее искренне боготворит.