По оба берега Кольского залива стояли люди с биноклями и без. Они молча вглядывались в бесшумный издали и почти бездвижный караван, будто тщились разглядеть в глубине синих вод черное тело подводного крейсера или хотя бы его рубку в проеме баржи "Гигант"-4. И все города и городки с восточного и западного побережий залива - Полярный и Горячие Ручьи, Североморск, и Росляково - безмолвно отдавали честь тем, кто возвращался домой на щите.

"Ку-урс-ск" - выл и свистел ветер во всех антеннах и штагах. Траурный эскорт медленно проследовал мимо кораблей эскадры, застывших у пирсов, мимо геройской и не в пример счастливой подводной лодки К-21, навечно поднятой на постамент, мимо белого особняка штаба Северного флота на вершине сопки. И мало кто знал ( в штабе-то знали), что самую острую боль в своем сердце таил сейчас только один человек. Он стоял на мостике тяжелого атомного крейсера "Петр Великий" - капитан 1-го ранга Владимир Гелетин. Тело его сына - капитан-лейтенанта Бориса Гелетина покоилось во втором отсеке "Курска". И если отрешиться от глыб военного - корабельного - металла, морских глубин и скал вокруг, то все было предельно просто и издревле горестно: отец вез мертвого сына домой. В позапрошлом августе он провожал его в море. Еще раньше - в июле - Гелетин хоронил своего четырехлетнего внука (сына Бориса), умершего от неизлечимой болезни. Есть ли предел ударам судьбы? И какова мера стойкости человека? Капитан 1-го ранга Владимир Гелетин - живой ответ на все эти жестокие вопросы...

Итак, "Курск" вернулся... Он долго ждал разрешения на вход в росляковский плавучий док.