Серьезное реформирование языка стало осуществляться "Правописной комиссией" под руководством С. Некрашевича (работала 7.12.1927–7.4.1929). Проект реформы не был доведен до конца, так как начались годы "сталинских преобразований", что в современной истории сопровождается словами "Большой террор". Одним из таких надуманных и жестоких "дел" стал процесс 1930 года по, так называемому, вымышленному чекистами, "Союзу освобождения Беларуси", когда были репрессированы около 100 ведущих работников науки и образования, а в их числе — почти все ведущие языковеды. Их научные труды, были признаны "вредительскими", обширные картотеки беларуского языка были изъяты, пользоваться ими было запрещено. Сталинские репрессии остановили работы как по реформе, так и по многим другим академическим проектам. Можно добавить, что в 1931 году в Институте языкознания осталось 6 сотрудников.

Работа над проектом реформы была продолжена с участием других, лояльных Москве специалистов, например, писателя Андрея Александровича. Он же позднее руководил и изданием нового свода правил, и работами по созданию нового, "не-вредительского", "Русско-белорусского словаря" издания 1937 года" ("Википедия").

Мировая война прервала титанические усилия Москвы по русификации восточной части Беларуси. Правда, была присоединена к ней историческая, западная часть республики, с преобладающим трехмиллионным беларуским населением (1939 год), "проданная" когда-то большевиками по условиям Рижского соглашения Польше. Однако на оккупированных немцами с 1941 года территориях беларусы были все-таки признаны отдельным народом, а беларуский язык был "в свободном обращении", было разрешено книгопечатание и издательство газет на родном языке.

 После войны стране, победившей фашизм, было уже не до тонкостей в беларуской истории и специфических особенностей беларуского языка. Надо было осваивать новые, присоединенные к СССР западные области, восстанавливать промышленность, да и жизнь целого народа, который потерял в войне, в плену, в ссылках и расстрелах, в сталинских и гитлеровских лагерях, от одной трети до четверти населения, то есть около трех миллионов жителей.