Чем закончилась культурная война? Оксфордский профессор лингвист Гилад Цукерманн прислал мне резюме своей книги «Миф иврита» готовящейся к печати в Америке. «Мнимая победа иврита над идиш, была пирровой победой. После всего «победоносный» иврит стал полу–европейским языком, сердцевину которого составил идиш … хотя традиционалисты очень неохотно признают какое–то влияние идиша». «И больше всего идиш стал для многих (ивритских) поэтов истинной и отрицаемой страстью, как будто язык иврит был строгим и холодным протестантским отчимом, а идиш – лоном родной матери» — пишет израильский литературовед Ицхак Лаор об идишиском влиянии в статье о поэзии Пинхаса Саде.
Во время своей армейской службы в израильской армии меня направили в военную администрацию Газы. Сегодня почти невозможно себе представить, что я мог спокойно разгуливал по всему городу, лечить зубы у местных врачей – по большей части выпускников советских вузов, торговаться на рынке еду и подолгу сиживать в уютных маленьких кафе на побережье Средиземного моря. Как–то на базаре в Газе я познакомился с немолодым бизнесменом Сеней, приехавшим в Израиль в начале 70–х из Черновцов. Сеня держал лавку на рынке в одном из южных израильских городов. Не понимая ни слова по–арабски, да и на иврите не очень, с одним только идишем, Сеня чувствовал себя в Газе как дома — покупал рыбу и продукты, продавал что–то, делал бизнес и постоянно ездил туда и обратно. Сеня открыл мне любопытный феномен — арабов, разговаривающих на идише. В 1948 году после образования Государства Израиль в Газе осело большое количество палестинских беженцев из Яффо.