Сегодня Аркадий выглядел неплохо. Ровная стрижка, чисто выбритое лицо; недорогой, но приличного вида костюмчик; новенькие модельные туфли. Вот только под ногтями оставалась траурная каемка — собираясь на трехдневное обследование в клинику, Ирина забрала маленькие ножнички. А обработать ногти здоровенными — для раскройки, у него не получилось.

Обосновавшись за свободным столиком у колонны, он дождался официанта и долго елозил пальцем по меню. Однако, осознавая бестолковость попыток разобраться в мудреных и напыщенных названиях, повелел принести что-нибудь этакое — на его усмотрение. Но непременно вкусное! И для верности дважды напомнил о запотевшем графинчике с холодной и самой дорогой водкой.

По истечению получаса перед ним источали аромат разнокалиберные тарелочки с рыбным ассорти, с карпаччо из филе морского лосося под соусом песто с лесными орешками, с котлетками из молодого барашка на косточке в пряном маринаде и с печеными овощами. А посредине кулинарного изобилия возвышался хрустальный графин с исключительно мягкой на вкус водочкой.

— Э-эх! — крякнул Серебров, пропустив первую рюмашку. — Хорошо пошла!..

Вилка подцепила нежный кусочек малосольной форели, а рука снова потянулась к графину…

Вторую порцию алкоголя он принял основательно и неторопливо, мысленно при этом произнеся тост за здравие боевых товарищей. Тут же налег на аппетитные котлетки; после задумался, в третий раз наполняя рюмку… Теперь, следуя давней армейской традиции, следовало помянуть тех, кого уж не было в живых.

— За вас, мужики. Пусть земля вам будет пухом, — вздохнул Аркадий и проглотил водку. Закусывать не спешил, а в той же печальной задумчивости перечислил ушедших друзей: — Юра Белый, Боря Селезенев, Миша Маслов, Женя Хват, Лунько Ваня…