Весь последующий день Серебров мучился похмельем — водки накануне и в самом деле было выпито многовато.

Поднявшись с постели к полудню, опустошил припасенную баночку пива. Не помогло. Четверть часа постоял под холодным душем — окончательно проснулся, но голова продолжала трещать по швам. Гремя на кухне кастрюлями, мать напряженно молчала. И, дабы избежать ее косых взглядов, вызванных поздним явлением в непотребном виде, Аркадий решил выбраться из дома.

Проглотив пару таблеток аспирина, отыскал разбросанную по комнате одежду, собрался и направился в клинику, где уже пару дней на очередном обследовании находилась Ирина. Это обследование ей назначили несколько месяцев назад, однако денег до недавнего времени попросту не было.

По городу отправился пешком. Хотелось подышать свежим воздухом, да и в бумажнике гулял ветер — лишь в карманах позвякивала мелочь. Дойдя до клиники, отгороженной от бойкой улицы чугунным забором и широкой каштановой аллеей, нырнул в калитку. Отыскав нужное окно в первом этаже, постучал. Ходила Ирина медленно — каждое движение причиняло боль. Появившись в проеме через минуту, приветливо улыбнулась, махнула рукой в сторону входа…

— Здравствуй, солнышко, — обнял он в коридоре жену. — Извини, я сегодня налегке.

— Ничего страшного. У меня остались и фрукты, и молочные продукты, — оперлась она на его плечо. — Как у тебя дела? Что-то ты неважно выглядишь.

Серебров честно признался:

— Водки вчера выпил — расслабился немного…