— Ну и правильно. Чего сердце-то напрягать — и так весь на нервах… Слушай, давай сегодня здесь посидим — в холле.

Супруги неторопливо прошлись по длинному коридору, завернули в небольшой холл с десятком стареньких стульев у стен и журнальным столиком посередине. Аркадий помог Ирине сесть, устроился рядом, украдкой вгляделся в бледное лицо жены. Вздохнул…

Она точно подмечала любое изменение в состоянии и настроении мужа, но сама при этом едва сдерживала стоны при малейшем неловком или резком движении. Пожалуй, способность ходить она не потеряла только благодаря Аркадию — дважды в день (утром и вечером) он занимался ее ногами: массажировал, помогал делать пассивные упражнения. Кроме того, по мере возможности доставал и изучал специальную литературу о травмах спинного мозга. И, вероятно, на сегодняшний день о стволовых клетках, равно как и о последних достижениях медицины в этой области знал не меньше местного невролога. Месяц назад наткнулся в одной из газет на рекламу московской клиники профессора Андрея Брюховецкого — тот творил чудеса и ставил на ноги безнадежных. Однако расценки на услуги оказались просто заоблачными.

— Что с обследованием? — поинтересовался он о главном.

Ирина помолчала, глядя в окно на буйно цветущую зелень. И отрешенно прошептала:

— Знаешь, чем отличается тетраплегик от параплегика?

— Нет.

— Параплегик парализован ниже пояса. А тетраплегик — полностью…

Он сжал ее ладонь и повторил вопрос:

— Так что сказали врачи?

— Ничего нового. Сомневаются, думают, ждут… Сегодня я случайно услышала разговор в ординаторской. Один из врачей сказал, что из четырех градаций, на которые классифицируются подобные случаи, мне уготована последняя. И что через несколько недель мой спинной мозг уже не будет функционировать, не сможет управлять ни одной из конечностей. То есть, очень скоро проснувшись таким же солнечным утром, сама я не смогу подняться с постели…