В классической еврейской брани наблюдается редчайший феномен взаимопонимания. Ведь бранящиеся внимательно слушают друг друга, подхватывают ключевое слово от предыдущей реплики и вставляют его в свой ответ. Все это далеко от современной ругани в политике, СМИ или интернете, когда стороны не слышат и не желают слушать друг друга, говорят через головы журналистов, непоколебимо верят в дешевые приемы политтехнологии и почитают народ электоратом, что тоже народ, только одноразовый. Классическая еврейская брань чем–то похожа на породившие музыку хип–хоп и рэп insult–game чернокожих американцев. Только негритянские речитативные игры сквернословов являются чисто мужским занятием и несут значительно больше сексуального контекста, чем еврейские. Однако, главная отличительная особенность в том, что еврейская брань в полной мере использует самобытный контекст еврейского языка, его богатейшее культурное наследие, укорененное в идише. Недаром один из лучших современных переводчиков с идиша Майкл Векс (из книги которого «Рожденный для квэч» мы позаимствовали некоторые наши примеры), назвал Талмуд идишем в зародыше. Именно в Талмуде заложена лингвистическая матрица, на которую еврейский язык идиш постоянно нанизывал свои слова, модели и понятия. Талмудическая литература веками питала еврейских мыслителей, остроумцев, и что греха таить, даже сквернословов и богохульников.

Не вдаваясь в бесплодные дискуссии о том, насколько Сталин был антисемитом, несомненно, что он последовательно проводил свою людоедскую логику, наряду с раввинами уничтожая и светских идишистов и коммунистов–евсеков. Потому, что коммунист, анархист или модернист бегло говорящий на красивом идише, несмотря на все декларации, все же оставался подлинным евреем. Недаром наиболее престижные йешивы, такие как иерусалимские «Мир», или «Слободка» требуют у своих студентов хорошего знания идиша. Для сефардских раввинов там тоже держится определенное количество мест, и цвет сефардского равината составляют выходцы из этих йешив.