Я помнил его – вторым после Менахема Бегина человеком в партии Ликуд, начальником предвыборного штаба, обеспечившим историческую победу правым на выборах 1977 г., одного из архитекторов мира с Египтом. Вейцман отвез меня до Тель–Авива и даже высадил на перекрестке, где легко было поймать попутку домой. Когда пришло сообщение о кончине Седьмого президента Израиля, я вспомнил, что я ему лично благодарен.

Я не знал Вейцмана близко, не был вхож в его круг и ничего не писал о Вейцмане, когда он был жив, кроме одного короткого журналистского отчета. Теперь же, когда его не стало, пришло время рассказать. «У нас говорят, что только когда еврей умер, то можно начать историю, и тем самым вернуть его к жизни, — говорил замечательный еврейский писатель Йосл Бирштейн. И вместе с Эзером Вейцманом вернуть что–то от старого Израиля, о котором теперь часто говорят, что его больше нет. Принято верить, что пока мы рассказываем еврейские истории об ушедших, они остаются и живут с нами, помогают нам. И настоящие еврейские истории неизменно веселые.

Эзер Вейцман всегда отличался веселым нравом и острым языком. Далеко не всегда он выдерживал политическую корректность, которая пристала человеку на государственном посту. В июне 1996 г. президент Вейцман, взявший за правило посещать все семьи погибших израильских воинов, вызвал бурю. Во время визита в июне между президентом и членами семьи завязалась непринужденная беседа, во время которой Вейцман удивил присутствующих. «Царь Давид, — сказал он, — Был еще та птичка». Причем вместо ивритского слова, президент сказал на идиш «фэйглэ». В прессе и в обществе разгорелся ожесточенный спор, что имел ввиду президент. «Фэйгл» или ласкательное «фэйгелэ» в идиш имеет много значений. Это маленькая птичка, девичье имя, перевод–калька с древнееврейского женского имени жены пророка Моисея Ципора (Сепфора в русской Библии), с тем же значением.