— Под ноль! — воскликнул пан Сосенка.

— По существу, если разобраться, нет игроков лучше, чем «полонисты». Они же играют, как по нотам. А если иной раз неудача, так ведь и они люди. Да к тому же, этот последний матч судья отсудил.

Пан Сосенка так взмахнул бритвой, будто собрался перерезать клиенту горло. Его широкое лицо просветлело, глаза потеплели. .

— Вот именно! — воскликнул он хриплым от волнения голосом. — Все дело в судье!

— Таких судей надо гнать! — подхватил Манюсь.

— Хуже! Их надо забирать в милицию, как хулиганов. — И пан Сосенка прошелся бритвой по лицу перепуганного клиента.

— Конечно! — подтвердил Манюсь.

— Если говорить правду, Чек, мне этот судья полжизни стоит. Спать не могу, есть не могу, работать не могу. Я уж и сам не знаю, что могу и чего не могу! — вздохнул парикмахер.

— На этот раз «Полонии» обеспечен выигрыш, пан шеф, — утешил его Манюсь. — Голову даю на отсечение, что она выиграет.

— Выиграет, говоришь?

— Это вопрос решенный, пан шеф.

Пан Сосенка еще раз перевел дыхание и наконец, успокоенный, принялся за бритье. Намыливая лицо клиента, он благодарно глянул на Манюся.

— Эх, Чек, ты прямо золото, а не парень! Ну, чего дожидаешься? Бери щетку и принимайся за работу! Принесешь воды, а потом сбегаешь за папиросами. Я всегда курю только «Спортивные».

— Будет выполнено, пан шеф! — Мальчик схватил щетку и начал старательно подметать пол.

Он знал, что ему и здесь перепадет пара злотых.

Выходя из парикмахерской, Манюсь еще раз проверил свою кассу. От завтрака осталось два злотых, столько же он получил от пани Вавжинек и три — от парикмахера. Итак, он был обладателем семи злотых. «Не так уж плохо, — подумал он, — хватит и на мороженое и на леденцы. Куплю тете немного кофе, чтобы по утрам не было неожиданностей. Пусть знает, что я тоже думаю о доме».