Отойдя на достаточное расстояние, он вытащил из кармана большую румяную грушу. Как она оказалась в его кармане, он и сам не знал. Но груши пани Вавжинек, Вероятно, сами знают, где им удобнее лежать!

«Пусть это будет премией за перебирание черешни», — подумал он и так вцепился в шлёпку своими крепкими зубами, что по подбородку у него сразу потек сладкий сок. Доедая сочную грушу, он мысленно похвалил пани Вавжинек за хороший товар.

На следующем углу он остановился перед витриной, за которой улыбалось фарфоровое лицо раскрашенной красавицы. Это была единственная реклама парикмахерской третьего разряда, принадлежавшей пану Эузебиушу Сосенке. На фарфоровой голове красавицы топорщился фантастически зачесанный пук выцветших волос цвета неочищенного льна. Если бы не приклеенные ресницы, похожие на лапки жука, и не легкое косоглазие, красавица была бы удивительно похожа на пани Казю из магазина.

Весело настроенный Манюсь улыбнулся фарфоровой физиономии, и ему показалось, что она ответила ему мягкой, едва заметной улыбкой. Приободренный, он толкнул дверь и вошел в парикмахерскую. Первое, что он увидел, был большой блестящий лысый череп пана Сосенки, склоненный над намыленным до самых глаз лицом клиента.

— Мое почтение пану шефу! — воскликнул Манюсь, снимая шапку. — Ну как, пан шеф, выигрываем, а?

Пан Сосенка отвел бритву от синего лица клиента.

— Не мешай! — проворчал он, посылая Манюсю укоризненный взгляд.

Манюсь поморщился: шеф в плохом настроении. Последнее время с ним это часто случалось — ведь его любимая команда «Полония» проиграла подряд два матча. Мальчик уже хотел отступить, но передумал. Он решил попытаться развеселить мрачного парикмахера.

— Вы знаете, у меня есть предчувствие, что следующий матч мы обязательно выиграем, — небрежно проговорил он, не глядя на шефа. — Да еще под ноль.