- На, - воскликнула Оксана. - Больше нет.

А нам больше и не надо. Сбытом считается и просто передача наркотика. Так что Оксану можно уже упекать. Я распахнул дверь и приветливо произнес:

- Привет, ласточка. Руки вверх. Отдел по наркотикам.

- У-у-й-а! - послышался утробный вой из глубины самого существа коренастой, белобрысой, прыщавой девахи. Она приткнулась спиной к стене, будто желая вдавиться в нее или в крайнем случае размазаться по ней.

- Да не надрывайся, - Асеев встряхнул Оксану. - Где Ворона?

- Та-ам, - она ткнула в сторону комнаты.

Ворона - гражданка Воронова Анастасия Даниловна - с момента прошлой встречи прилично изменилась. Была такая розовощекая пышечка. А теперь стала синещекой, и уже не пышечка. И кто ей даст восемнадцать лет?

Она лежала на диване и хрипела.

Асеев нагнулся над ней и осведомился:

- Перебрала?

- Ага, - закивала Оксана, размазывая ладонями по лицу струящиеся ручьями из глаз слезы.

- Героин?

-Ага.

- Ты какого черта врача не вызвала? - спросил я.

- Вызвала-а, - взвыла Оксана.

- И что?

- Бригада приехала-а... Настю осмотрели-и... Сто баксов запросили-и...

-И? - Где я им сто баксов возьму? - Ты так и сказала?

- Ага.

- А врачи?

- Обернулись и молча ушли.

- Помирать оставили?

- Ага-а.

- А клятва Гипократа? - спросил я.

- Чья клятва? - недоуменно посмотрела на меня Оксана, решив, что это какой-то модный прикол, которого она не знает.

- Тот же героин, что и с притона на Приморской? - обернулся Асеев ко мне.

- Черт знает, - пожал я плечами. - По-моему, просто передозировка. Когда она укололась? - спросил я Оксану.

- Как этот, - она кивнула на Рока, - позвонил. Она укололась. И отлетела.

- А ты не кололась?

- Нет. Я с утра уже ширнулась. Только сидела, воду хлебала. А Настя кольнулась, и я вижу - кончается.