- Топорно сработано, - оценил я. - Слабовата.

- И что? - осведомился Арнольд.

- А смотри.

Я набрал в легкие побольше воздуха, прижмурился и залепил ногой в тяжелом ботинке сорок пятого размера в металлическую дверь.

Что-то хрустнуло... Нет, слава те, Господи, не в ноге, а в стенке.

- Биндюжник на тропе войны, - хмыкнул за моей спиной Арнольд.

- Киборг-пропойца, - добавил Асеев.

- Эх, - не с каратистским кряканьем, а с молодецким кличем снова врезал я по двери.

Получилось убедительно. На лестничной площадке будто взорвался снаряд. Сверху посыпалась штукатурка. Столбом поднялась цементная пыль. Вылетел кусок стены, а вместе с ним с жутким жестяным грохотом провалилась и дверь.

Я отскочил в сторону, пропуская ребят.

- Лежать, суки! - с многообещающим криком моя братва ворвалась в однокомнатную квартиру.

Но там и так все лежали... Почти все.

В нос шибанул запах гнили и тления. Здесь царил мерзкий дух немытых тел и тупой безысходности. Здесь был наркопритон. Однокомнатная квартира так и была обозначена в "АС" - агентурном сообщении - как притон для употребления наркотиков - героина.

- Батюшки-светы, - прошептал Арнольд, застыв посреди комнаты.

Не нужно быть медиком (достаточно опером по наркотикам), чтобы понять улеглись пятеро человек здесь, на заплеванном, заваленном огрызками и объедками, залитом какой-то липкой дрянью полу с намерением больше не подниматься.

- Жмурики, - деловито отметил майор Асеев. Впрочем, жмуриками (читай мертвяками, кадаврами, трупами) были здесь не все. Один еще трепыхался, его пальцы скребли паркет, а глаза закатились и глядели в потолок, и в них не было ничего. Остальные лежали в скрюченных позах, в блевотине и нечистотах, с раскрытыми ртами, будто погибли от недостатка кислорода. И лица были какие-то