- Когда?!! - заорал Виктор.

- Ну, минут десять как...

- Он трезвый был? - Виктор допрашивал, а все с ужасом ждали, чем кончится этот допрос.

- Да вроде да. Разговаривал нормально...

- Но он пил?!

- Выпил самую малость, - лихтвагенщик большим и указательным пальцами отмерил дозу по воображаемой бутылке и для убедительности добавил: - Грамм двести...

- Ты зачем ему водки дал?

- А как не дать? Я же с прошлой недели ему пол-литра должен был.

Теперь и все поняли все. К Виктору подошел режиссер и, морщась, как от зубной боли, спросил:

- Зачем же он на съемку поехал? Он ведь не занят в этой сцене.

- В гостинице не хотел оставаться, - пояснил Виктор и сильно ударил себя кулаком по лбу. - Мне бы, дураку, не отпускать его от себя!

Режиссер пальцем поманил к себе заместителя директора, а когда тот приблизился, тем же пальцем указал на лихтвагенщика и сухо распорядился:

- Немедленно отправьте его в Москву.

- За что?! - искренне изумился лихтвагенщик.

Режиссер не ответил: он уже шел к топи. Подошел, посмотрел на почти затянувшееся пятно и стащил с башки пижонскую каскетку.

Днем вместе с водолазами Виктор вернулся к топи. Он сидел на твердой земле, а водолазы по очереди с отвращением кувыркались в густой жиже. Кувыркались до вечера, но тела не нашли. Да и делали они эту работу лишь для порядка: в топи не тонут, топь засасывает в неопределимость без дна. Не вода.

Зашабашили. По просьбе Виктора постановщик на базе соорудил временный памятник - деревянный клин с фанеркой. С помощью водолазов Виктор вбил клин в твердую землю.

"Здесь 19 июля 1990 года погиб артист трюковых съемок Сергей Владимирович Воропаев" - записано было на фанерке.

Тем же вечером Виктор уехал в Москву.

В экспедицию Виктор выбрался для того, чтобы отрубиться от московской суеты, отдохнуть, водочки попить без забот. Потому и не на своем автомобиле в научный городок заявился. Ничего себе отдохнул.