До Серпухова его доставили на режиссерской машине, чтобы в Москву на электричке ехал: дирекция бензин экономила.

Хорошо хоть, что по позднему делу народу мало. Придирчиво выбирал вагон, купе. Устроился у окна. Поезд тронулся. Побежало мимо и назад безобразие обновленного социализма: кривые черномазые домишки, разбросанные шпалы, помойные кучи, обломки железобетона...

Заверещала отодвигаемая дверь, и в вагон вошел лихтвагенщик. Господи, только бы не заметил! Нет, заметил, и без колебаний направился к Виктору. Сел напротив, вздохнул, погоревал вслух, как положено:

- Эх, Серега, Серега...

Деваться некуда, разговаривать надо. Виктор спросил для порядка:

- Вы же с утра в Серпухов уехали. Почему же в Москву так поздно?

- У меня свояк в Серпухове живет, - объяснил лихтвагенщик. Судя по исходившему от него аромату, встреча со свояком прошла на должном уровне. Лихтвагенщик почесал толстым сломанным ногтем щеку и задал вопрос, мучивший его, наверное, еще с утра. - Вот вы, товарищ сценарист, можете мне сказать, за что меня так?

- Наверное, за то, что Сергея водкой угостили.

- Но я-то трезвый был! - азартно возразил лихтвагенщик, но, вспомнив, что надо удручаться в связи со смертью, повторил заклинание: - Эх, Серега, Серега!

- О чем вы с ним, когда на съемку ехали, разговаривали? - неожиданно для себя спросил Виктор.

- Мы-то? Беседы беседовали, - лихтвагенщик покряхтел, вспоминая беседы. Вспомнил. - Он меня все про ту подсечку расспрашивал.

- Что же вы могли ему сказать? Лихтвагена-то на той съемке не было?

- Лихтвагена не было, а я был. Водителя на камервагене подменял.

- Конкретно чем интересовался Сергей?

- Ну, как конкретно? Спрашивал, на каком месте паренек коня валил...

- Где же он, по-вашему, валил коня, паренек этот?

- Так метров двадцать не дошел до вспаханной полосы, когда ему было падать положено. Я и Сереге доложил об этом.