- Совсем?

- Совсем, совсем. Пожал мне руку и ушел.

- Был Серега и нет Сереги. Растворился в воздухе, - сказал Виктор.

- Да, жалко мне спортсменов. Пропадают ребята. - Удоеву понравилось словечко "совсем". Им и завершил сентенцию: - Совсем пропадают.

- Но, судя по вашему виду, вы - тоже спортсмен.

- Спортсмен, - с гордостью подтвердил Удоев. - В свое время союз выигрывал по вольной борьбе.

- А не пропали?

- Потому что я умный, Виктор Ильич, - объяснил свое везенье Удоев. Виктор выкарабкался из кресла, встал. Встал и Эдвард Гурамович.

- Значит, ничем мне помочь не можете...

- Не могу, дорогой, не могу. Пойдемте, я вас провожу.

- На площадке прокатиться не желаете, Виктор Ильич?

- А что? - завелся ни с того, ни с сего Виктор. - Прокачусь, пожалуй!

- Гришка! - крикнул служителю Удоев. - Подай Орлика!

Где вы, те два месяца в Тургайской степи, где ты, школа великого наездника Петьки Трофимова, где свист ветра и ропот конских копыт под тобой?

Виктор, чуть коснувшись холки, взлетел на коня. Нашел стремена, разобрал поводья и вдруг, жестоко вздернув лошадь, залепил классическую свечку.

Развернувшись на двух задних, опустил передние, с места взял укороченным галопом. Мелькали терракотовые стволы сосен, стриженный кустарник, испуганные жирные амазонки. Хорошо. В конце аллеи, разбрасывая землю комьями, развернулся и помчался назад. Лихо осадил, эффектно соскочил, протянул поводья Удоеву и сказал:

- Спасибо. Сколько я должен кооперативу?

- Какой джигит! Какой джигит! - в восхищении мастерством наездника кавказский человек просто не мог услышать о каких-то деньгах. - Виктор Ильич, давайте к нам инструктором! На любых условиях!

- У меня свое занятие, Эдвард Гурамович.

- Какое занятие? Скрючившись за письменным столом в прокуренной комнате? Фу! А у меня свежий воздух, вольные кони, симпатичные дамочки кругом.