- Витя, соточку бы, а? - жалобно попросил Серега.

- Соточку тебе многовато, - Виктор заглянул, как боксеру после нокдауна, в глаза Сереге и определил: - А грамм пятьдесят - налью. Чтобы послесонная муть в твоей башке осела.

Серега с оправданным вниманием наблюдал за процессом наливания ему пятидесяти граммов. Сценарист в этом деле знал толк: доза была определена точно, как по мензурке. Серега вздохнул и взял стакан. Глянул в него одним глазом, сморщился от отвращения, легким движением раскрутил коричневую жидкость и отправил ее себе в рот, глотку, далее везде. Виктор свои семьдесят принял не торопясь, с чувством. Хрупая яблоком, спросил:

- Ты кого боишься, Серега?

Не отрываясь от горла бутылочки с "пепси", Серега скосил на него правый глаз, выпученный и нехороший, и промолчал.

- Я тебя спрашиваю, козел, - надавил Виктор. Имел на это право, потому что благодетельствовал, изводил дефицитный продукт на совсем не нужного ему запившего люмпена. Надо было отвечать.

- Тебя, - признался Серега. - Возьмешь и больше не нальешь.

Оклемался после дозы трюкач: все шипящие произнес отчетливо.

- Ты помнишь, что ночью говорил? - сдавая себе, задал еще один вопрос Виктор.

- Чего с пьяну не скажешь! - Серега неназойливо пододвигал свой пустой стакан поближе к бутылке. Подумав, Виктор налил и в этот стакан. Самую малость. Чтобы не прекращать расспросов.

- А от кого ты прятался у осветителей?

- Я у них водяры хотел взять взаимообразно.

- Не ври. До зарплаты два дня, и ежу понятно, что они пустые.

Серега хватанул свою самую малость и осмелел:

- Кончай меня мотать, Витя. Лучше споем. - Предложил он, но, поморгав, ни одной песни не вспомнил и изменил решение: - Налей, а?

- Частишь, - укорил его Виктор и принял восемьдесят. - А зря темнишь, Серега. Если это твои старые рэкетирские хвосты вылезают, я бы тебе смог помочь. Раз и навсегда.