Минут через десять вернулся доктор Пол и, закурив очередную сигарету, жестом пригласил меня выйти на улицу.

— Сейчас там три-четыре сантиметра, — сообщил он, выпуская дым из ноздрей. — Думаю, в запасе у нас еще часа три, но мы все равно положим ее в родовую палату. В общем, устраивайтесь со всем комфортом, какой возможен в наших условиях, теперь от вас ничего не зависит, остается только ждать, когда все завершится. Младенец довольно крупный, так что повозиться придется.

— Да, я уже в курсе благодаря вашему помощнику. Как вы думаете, ей может понадобиться кесарево сечение? — с тревогой спросил я.

— Не исключено, хотя она настроена рожать. Но вы же понимаете, что в нужный момент я сделаю все необходимое.

И он щелчком отправил недокуренную сигарету во мрак влажной августовской ночи. Ударившись о тротуар, окурок рассыпал сотни искр, разлетевшихся, словно крошечные метеориты. Несмотря на все свое уважение и симпатию к доктору, я никогда не мог понять, зачем он так много курит да еще и разбрасывает окурки.

— Я приготовил для вас кофе в комнате отдыха. Раз уж вы здесь, можете принять душ и взять форму доктора Невилла, у вас почти одинаковые фигуры. И он снова скрылся в недрах больницы.

Оглядев себя, я понял, что в суматохе забыл снять грязный комбинезон, в котором работал на ярмарке. Сотрудникам больницы мог не понравиться мой вид, а главное, запах, потому-то доктор Пол предложил мне принять душ и переодеться. Войдя в пустую комнату отдыха, предназначенную для полудюжины врачей, и оценив ее удобство, я почувствовал себя большой шишкой. Пришлось напомнить себе, какая величайшая ответственность возложена на всех этих тружеников медицины, даже если не брать в расчет требования, часто непомерные, которые предъявляют им пациенты. Тут я в очередной раз подумал, что не ошибся с выбором профессии.