В этот момент колесо как нарочно попало в выбоину, машину подбросило, и большой шарик мороженого угодил парню прямо в лицо. Я-то думал, что мороженое лишь мазнет ему по подбородку. Вышло иначе: все лицо Тимми — от очков в роговой оправе до подбородка — оказалось заляпанным медленно тающей, холодной белой массой, в которой кое-где виднелись кусочки вафли. С помощью ведра холодной воды из ручья и пары полотенец мы избавили его от этого липкого безобразия, но сколько я ни извинялся, Тимми так и не простил моей злой шутки. Похоже, именно это побудило его впоследствии стать терапевтом, а не ветеринаром, он не хотел быть объектом шуток будущего начальника.

Ну вот наш грузовик припарковался у кафе мисс Мод. Выйдя из машины, мы с Томом увидели немецкую овчарку, сидевшую на переднем сиденье пикапа. Ее покрытая коростой морда высовывалась из узкой щели, оставленной в приоткрытом окне. Собака напряженно наблюдала за дверью кафе, очевидно, поджидая своего хозяина, заглянувшего перекусить.

— Папа, у этой собаки клещ.

Том сразу поставил верный диагноз. Через несколько дней ему предстояло пойти в первый класс, но он уже неплохо разбирался в ветеринарной дерматологии.

— Действительно, но что это за разновидность клеща? — спросил я.

Том частенько взбирался на высокий табурет в лаборатории и подолгу застывал над микроскопом, восторженно наблюдая за живыми клещами, ползающими по предметному стеклу. Не в меньшей степени его очаровывали увеличенные микроскопом яйца и личинки сердечных глистов, извивающихся в мазке крови.

— Думаю, это красный клещ, — неуверенно предположил он.

— Может быть. Но почему ты так считаешь? — Настала моя очередь задавать вопросы.

— Потому что не думаю, что это какой-нибудь другой.