– Найдите мне его «сопроводиловку», – распорядился тот.

Пока сотрудники отыскивали пакет с нужными бумагами, рослый блондин успел дважды медленно обойти застывшего посреди помещения Анохина. Заметил, конечно, и чуть запавший живот, и слегка обозначившиеся ключицы, – но груднина была широкой, и ребра пока проступали не слишком явно, – равно как и бледноватый оттенок кожи: время, проведенное в камере, накладывает на облик всякого свою приметную печать… К тому же голый человек, да еще остриженный под ноль и выставленный на обзор перед одетыми людьми, почти всегда представляет из себя жалкое зрелище. Но только не сейчас, не в данном конкретном случае; зэк Анохин относился ко всему происходящему с полным, совершенным, абсолютным равнодушием – его серые глаза словно задернуты изнутри шторкой…

«Блондин» опытным глазом отметил главное: человек, стоящий перед ним, хотя и находится сейчас не в самой лучшей своей физической; форме (и это объяснимо), все же выглядит гораздо крепче, выносливей, сильнее тех, кто ранее прошел медицинский осмотр. За исключением, пожалуй, бывшего боксера Крючкова по прозвищу Крюк да еще двух-трех личностей подобного склада. Но даже на фоне таких крепышей, как Крюк, зэк Анохин выглядит очень и очень достойно.

– Ого, – склонив голову чуть набок, сказал блондин. – У тебя, вижу, дырочка в правом боку. Ага… вот где вышла… Сквозное огнестрельное… Где воевал, Анохин?

– Там, где вас всех не было, – по-прежнему глядя перед собой, сухо ответил Анохин.

– Ты с кем разговариваешь, падаль?! – вызверился на него один из «абверовцев», замахиваясь дубинкой. – Ур-рою, мр-разь!!

– Отставить! – недовольно покосившись на него, скомандовал блондин. – Гм… Так ты, Анохин, по двести двадцать восьмой загремел? Что-то я не вижу, чтобы у тебя вены были исколоты… Сам, значит, не ширялся? Редкий случай, хотя, конечно, и такое случается… Откуда наркоту гнали? В Таджикистане служил? Сел за афганский «трафик»? Молчишь…