«Провокация, – подумал он. – И наше счастье, что мы с Мамоновым не прокололись на такой фигне».

– Этот человек, которого вы задержали, сумел сбежать во время проведения следственного эксперимента, – бесцветным голосом сказал Судзиловский. – Сейчас вы передадите его моим людям! Сообщите также свои данные моему помощнику! Я распоряжусь, чтобы вас поощрили за хорошую службу.

Онищенко не очень-то поверил сказанному полковником. Но вместе с тем у него окончательно отлегло от сердца. Именно по этой причине он произнес то, чего, собственно, несколькими секундами ранее не собирался говорить.

– Так он, товарищ полковник, значится, опасный преступник? – усмехнувшись, сказал Онищенко. – Этот Глебов Игорь Валентинович? А то он тут наплел разного… Просил нас выйти на связь с госбезопасностью. И еще про какой-то проект «Нимрод» болтал…

Судзиловский, сделавший секундой ранее какой-то знак своему водителю, вдруг уставился немигающим взглядом на старшего милицейского патруля Онищенко.

На небольшом пятачке, где возле «уазика» сошлись несколько мужчин, повисла тишина.

– Нет, мы не можем сейчас рисковать, – пробормотал под нос полковник Судзиловский. – Другого выхода, похоже – нет.

Онищенко подался чуть вперед.

– Извините, товарищ полковник, не расслышал…

Полковник осмотрелся: обычный двор на северо-восточной окраине, темные окна зданий, глухая ночь…

– Это уже не важно, – сказал он, сделав понятный его людям знак. – У каждого своя работа.

В руке водителя «тойоты» каким-то непостижимым образом вместо сотового, по которому он разговаривал несколькими секундами ранее, оказался пистолет, удлиненный темным цилиндром глушителя. Пуля вошла чуть пониже кокарды на ушанке, продырявив лобную кость. Старший милицейского патруля Онищенко, неловко взмахнув руками, завалился на спину. Сержант Мамонов в отличие от него упал навзничь, сделав прежде этого короткий неуверенный шаг – две пули, выпущенные одним из стоявших возле микроавтобуса спецназовцев, угодили ему в спину, чуть ниже левой лопатки…