Тот же боец, что стрелял в Мамонова, подошел к лежащим подле «уазика» телам сотрудников милиции и сделал еще по «контрольке» в голову каждому.

Глебов замер, втянув голову в плечи.

– Втащите этих двух в «УАЗ», усадите в кресла!! – распорядился полковник. – Да снимите же с него наконец наручники!.. Быстрей!! Наденьте на него бушлат, шапку, варежки… Но сначала жестко разотрите лицо и руки снегом! Особенно руки: они еще пригодятся…

Через минуту у торца здания остался один лишь милицейский «уазик» да еще два трупа внутри машины.

«Придется отослать Глебова из Москвы… куда подальше, – подумал Судзиловский, когда джип и микроавтобус покатили по ночным улицам столичной окраины в сторону МКАД и Химок. – Будь моя воля, удавил бы… убил бы на месте! И за то, что попытался сбежать, и за то, что пасть разинул не по делу (а ведь с него брали подписку)… Но пока такие, как Глебов, нужны Шефу, с ними будут нянчиться, как с малыми детьми, да еще и следить, чтобы ни один волос с их головы не упал…»

Судзиловский смежил тяжелые веки.

Удачное, емкое, проверенное в веках название, которое носит секретный объект,

Глава 1

В КРУГЕ ПЕРВОМ

Спецвагон для перевозки заключенных – сокращенно вагонзак – выгружался на одном из запасных путей станции Вятка-Сортировочная.

Местный конвой принимал партию зэков, прибывших этапом из Москвы. Отбывать свои срока им назначено в таежных лагерях Вятского УИН, размещавшихся преимущественно на севере области. В местном СИЗО № 1, бывшей Кировской пересылке, вновь прибывших подвергнут санобработке, рассортируют заново по этапам, затем организуют доставку данного контингента в одну из колоний (общего, усиленного, либо строгого режима), где, вопреки кажущейся общности их судеб, любого из этих людей ожидает собственная доля, своя, пусть и неприкаянная, никому более не нужная жизнь.