Через каждые два часа менялись часовые. Те, кто остался в резерве, уселись у костра на поляне между двумя озёрами. Вожатый и дядя Никандр были вооружены охотничьими ружьями.

Первую смену ребята выстояли бодро. До одиннадцати часов ночи происшествий никаких не было. Когда Марат растянулся у костра на мягкой травке, Миша с горечью сказал:

— Неудачники мы. Не пришёл зверь в наше дежурство. Вот теперь ребята будут до часу стоять, они наверняка поймают разбойника.

Кто-то из ребят откликнулся:

— Важна ведь не слава, главное — зверя поймать.

Миша ответил откровенно:

— А всё-таки хочется победителем быть.

Марат ему шепнул:

— Давай не будем спать. Как услышим тревогу, сразу бросимся на озеро.

— Не будем, — согласился Миша. — А может, утят сом таскает. Знаешь, он хищный, и пасть у него… — зашептал Миша, всё шире раскрывая глаза.

Он не успел рассказать о повадках сома, как над озером прогремел выстрел, раздались крики ребят. Марат и Миша побежали к озеру. Там уже шумели собравшиеся пионеры, в тревоге метались сонные утята. Оказывается, зверь успел задушить трёх утят, но унести их ему не удалось. Куда он скрылся, никто не заметил.

Дядя Никандр расспрашивал мальчика, поднявшего тревогу:

— Откуда он подкрался?

— Точно не могу сказать. Я только услышал хруст вот здесь, в ивняке, да ветки зашевелились. После выстрела я его вообще не видел. Точно провалился.

— Может, это сом? — спросил Миша с надеждой.

— Что ж, по-твоему, сом по берегу ходит, крокодил это, что ли? — говорили ребята.

— Сом бы с воды утят таскал. А они вон целые.

Утром подсчитали потери. Задавлено на трёх озёрах четырнадцать утят. Не удалось пионерам уберечь их.

Вожатый с сожалением сказал, что нужно было оставить сторожить учёную собаку Анъяра.

— А что, если мы пустим его по следу? Можно? — спросил Марат.