Вожатый разрешил ему. Вместе с Мишей они сбегали за Анъяром. Марат привёл собаку на поводке, дал понюхать задушенного утёнка и приказал:

— Ищи, Анъяр!

Собака быстро взяла след и направилась в лес, возвышавшийся над низиной. За ней шли Марат, Миша, вожатый и дядя Никандр с ружьём.

Анъяр привёл их в балку, прорезавшую высокий берег до самой Волги. Здесь росла густая трава, и ветер качал одинокие кустики орешника. И вдруг прямо на Анъяра вылетела нарядная огненно-рыжая лиса. Вильнув хвостом, она бросилась в сторону: видно, вблизи была нора и там её дети. Но лиса не провела Анъяра. Он вырвал поводок из рук Марата, большими прыжками настиг лису, всей тяжестью обрушился на неё, прижал к земле. Дядя Никандр и вожатый бросились связывать ей лапы и морду. Лиса тявкала, скалила мелкие зубы, пыталась вырваться, зло сверкали её зелёные глаза. Лису упрятали в мешок, привязали к палке и понесли. Видно было, как зверь выгибается, ворочается, старается вырваться.

— Дядя Никандр, отдайте лису нам, для живого уголка, — попросил Миша.

— Это у Марата проси, его собака поймала, — отвечал сторож.

— Конечно, бери, — сказал Марат. — Вместе ловили, значит, она общая.

— У неё тут где-то должны быть дети, — сказал вожатый. Он хотел погладить Анъяра, но тот не дался. — Если мы не найдем лисят, через полгода вырастут новые разорители. Может, собака их отыщет?

Марат снова приказал:

— Ищи, ищи, Анъяр!

Но собака и сама шла в сторону балки, обнюхивая траву.

Нора находилась на обрывистом, покрытом кустарником склоне. По одну сторону от норы возвышался высокий глинистый берег, с другой стороны был обрыв, на дне которого зеленела болотная трава. Берёзки и кусты боярышника скрывали это место от постороннего глаза. Здесь лисам было хорошо. По утрам мать выводила лисят на маленькую полянку, угощала их добытыми за ночь лакомствами, а после завтрака лисята резвились на солнышке.